я на минуту затормозила и с головы слетела кепка, теплый ветерок тут же растрепал мои непокорные вихры. Я обожгла его счастливой улыбкой. — Лешка, там море!
Словить он меня так и не успел, я вывернулась и ринулась к воде, благо пляж был в пяти минутах. В разные стороны полетели сандалии, бриджи тут же были закатаны до самой попы, майка завязана узлом, и я со счастливым видом зашла в воду, досадуя на себя за то, что не догадалась одеть купальник еще в Киеве. Кто же знал, что мне так повезет.
— Полька, — Лешка стоял напротив меня, пока не заходя в воду, и с улыбкой меня рассматривал. — Никогда не думал, что ты еще такой ребенок. Как оказывается тебе мало нужно для счастья. Ладно, вылезай, успеем еще искупаться.
Я нехотя вышла из воды и приблизилась к нему, пытливо глядя в глаза. Не знаю чего я ждала, но он меня тут же сграбастал и прижал к себе.
— Не убегай больше так от меня, — он зарылся носом в вихры, вдыхая мой запах, смешанный с запахом моря.
— Не буду, — легко было пообещать, а вот как получится с исполнением — вопрос.
Дорога обратно была труднее, пришлось идти в гору, где среди сосен притаился беленький двухэтажный домик с красной черепичной крышей. Он был прелестным, с огромной верандой, увитой плюющем, с цветами, окружающими дом по периметру, с деревьями, обихоженными заботливой рукой садовника. Весело блестели на солнце высокие стрельчатые окна, придавая дому этакий налет готичности. В середине он был не менее приятен, чем с наружи — комнаты большие с высокими потолками, без вычурной мебели. Все просто и со вкусом, видно, что сюда любят приезжать отдыхать, настолько все вещи были любовно подобранны и стояли на своих местах не захламляя интерьер, а, только подчеркивая простор, который был за окнами.
— Как здесь здорово! — выдохнула я, скользнув взглядом по диванам с ворохом подушек и незажженному камину с висящей над ним оскаленной головой волка. Возле камина, как и полагается, лежала волчья шкура. — Леш, а все-таки, чей он?
— Да какая разница? — он несколько смущенно отмахнулся, не желая вдаваться в подробности. — Пойдем наверх, я покажу тебе нашу комнату.
— Нашу? — тихо сказала я, но он услышал.
— Нашу, маленькая, нашу, — и посмотрел на меня так, что мои колени подогнулись. — Пойдем, примешь душ, а потом можно будет перекусить и на пляж. Как раз уже не жарко будет.
Леша взял меня за руку, в другую руку сумку и отвел на второй этаж. Ну что сказать, кровать в комнате была исключительно для разврата. В такой спать… сложно, можно потеряться. Это то, что первым бросалось в глаза. Про то, что она стоит на возвышении и у нее четыре столбика под балдахин, это дело десятое и в общем даже не интересное на фоне монументальных размеров. А еще там были пошлые шелковые простыни и даже такие же пошлые наволочки. М-да, я провела рукой по подушке. И как на таком спать? Я же скачусь непонятно куда или об пол шмякнусь. Хотя с такими размерами кровати, возможно, мне это не грозит.
Леша, молча, наблюдал за мной, не говоря ни слова и не делая попыток разместить меня на горизонтальной поверхности. Даже как-то обидно, ей богу. Надеешься, мечтаешь, строишь какие-то планы, а он состроил каменное лицо и только глазками зыркает в мою сторону. Может, не хочет спешить? Ну и ладно, вечер от нас все равно никуда не денется. Душ я приняла очень быстро, и, облачившись в купальник и коротенькие джинсовые шорты, спустилась в кухню, где у плиты возился Леша.
От неожиданности я даже споткнулась, больно ударившись пальцем. Зашипела как дикая кошка, лелея пострадавшую конечность.
— Поль, ты несчастье ходячее. Вроде респектабельная, строгая дама-адвокат, затянутая в костюм как в униформу. Но стоило тебя вывезти на природу, куда только что девалось. Ты похожа на дикого Гавроша. И волосы, и повадки.
— Ты еще скажи и фигура, — обиделась я.
— Нет, с фигурой все в порядке, — он ощупал меня пристальным взглядом, снимая то немногое, что на мне было, и одобрительно ухмыльнулся. — Ладно, садись есть, потом пойдем купаться.
— А как это ты так быстро приготовил? — передо мной стояла тарелка с тушеными овощами, аккуратно порезанная ветчина, и тарелка с овощным ассорти. Леша явно решил не заморачиваться с салатом, здраво рассудив, что огурцы с молодым лучком, перышками чеснока и еще тепличными помидорчиками мы съедим и так.
— Нет, это не я. Раз в день приходит Зинаида Павловна, она убирает в доме и готовит постояльцам. Я ее предупредил о приезде еще неделю назад, вот она и расстаралась. Там еще есть мясо, замаринованное на шашлыки, отбивные, борщ и еще куча продуктов. Но я решил, что перед пляжем наедаться не стоит. Сейчас перекусим, а вернувшись, поедим основательно. Палыч должен будет мангал разжечь.
— А Палыч — это кто? — полюбопытствовала я, не забывая, впрочем, об обеде. Что-то я проголодалась.
— Это смотритель дома, садовник и тэде, и тэпе. Мастер на все руки и просто замечательны дядька. Они с женой живут в маленьком флигеле и следят за здешним хозяйством во время сезона, — Леша говорил и не забывал время от времени тщательно пережевывать. В такие моменты он замолкал, а я ждала, когда же он продолжит. — Поела? — я как-то и не заметила, как моя тарелка опустела. — Пойдем на пляж, только прошу тебя — не беги, после обеда это вредно.
Последнее он сказал на редкость ехидно. Я только плечами пожала. Буду я еще на это внимание обращать и обижаться, когда тут так здорово. На пляже мы немного повалялись на песке, потом я не выдержала и залезла в воду. Мне не нужно было плавать, мне просто здорово было сидеть в воде на песочке и нежиться в набегающей волне, пересыпая ладонями песок сквозь пальцы и рассматривая валяющиеся мидиевые ракушки.
— Поль, ты чего тут сидишь? — удивился подошедший Леша. А что мне ему было объяснять, что вот так же я сидела в детстве, нежась в набегающей волне? Что вот именно это у меня ассоциируется со счастьем? Не заплывы, не ныряние с аквалангом, хотя и это замечательно, а вот такое незамысловатое медитирование, нирвана под лучами заходящего солнца, полное расслабление в ласковых волнах прибоя. Именно в такие моменты чувствуешь себя счастливой. — Пойдем купаться, — он подхватил меня под мышки и поволок на глубину.
Барахтались мы с ним долго, наверно больше получаса, утягивая то его, то меня под воду
